ВЕРТИНСКИЙ — КИНОАРТИСТ

 

После долгого перерыва в Ригу снова приехал известный исполнитель  «песенок  Вертинского» —  А. Н. Вертинский. В редакции А. Н. появился с большим конвертом, в котором довольно неожиданно оказались многочисленные фотографии только что законченной съемки в «Уфе» фильма «Шехерезада». В смуглом «восточном человеке» с довольно окладистой огненно-красной бородой — великом визире в пышной чалме с бриллиантовым эгретом — довольно трудно узнать манерного Пьеро. Однако именно А. Н. играл в «Шехерезаде» эту роль. Вот что рассказывает сам артист о путях, приведших его в кинематограф:

 

— Немногие знают, что я начал свою карьеру киноартистом у Ханжонкова еще в 1912 г. В одно время со мной начал свою кинематографическую карьеру и Мозжухин. Мы были с ним большими приятелями, хотя я и получал тогда на целых 15 рублей в месяц больше, чем он. Теперь Мозжухин законтрактован «Уфой» на год с окладом в 100 тыс. долларов, так что я не прочь был бы сохранить хотя бы обратную пропорцию наших гонораров. Немало пленки привелось мне испортить в старые годы, но тогда искусство экрана было еще в зачатке и не смогло меня увлечь. Лишь два-три года тому назад мною прочно овладела мысль посвятить себя «великому немому». Я устал, признаться, бороться с препятствиями, с которыми приходится встречаться при переезде из одной страны в другую... Переводить мои вещи на иностранные языки нельзя, т. к. нельзя петь на этих языках с русскими интонациями. А потерять свой жанр, перестать быть автором и перейти на амплуа лишь исполнителя — значит, потерять самого себя.

Однако новичку попасть в киноателье немногим легче, чем верблюду пролезть в игольное ушко. В особенности трудно приходится, пока не получишь роль, в которой можно выдвинуться. Большое участие принял во мне известный русский режиссер А. Волков, прославившийся своими постановками «Кина» и «Казановы». Это один из самых строгих, сосредоточенных и проникновенных работников в этой области. Благодаря ему я получил возможность вступить на экран сразу же в мировой фильм, «гвоздь сезона». Я говорю о «Шехерезаде», поистине сказочной инсценировке волшебного сюжета, в которой принимают участие Марчелла Альбани, Агнесса Петерсен (невеста Мозжухина), Иван Петрович Колин и еще один русский артист — Дмитриев. Постановка этого фильма настолько грандиозна, что в ней можно, пожалуй, только показывать себя, а не играть по-настоящему. На съемки на Ривьеру мы поехали с целым поездом архитекторов, инженеров, скульпторов, макетчиков, декораторов, художников, костюмеров, механиков, статистов и т. д. Вся эта армия целый год трудилась над картиной, обошедшейся в полтора миллиона марок. Зато фильм этот, который еще монтируется, продан уже во все страны мира.

После великого визиря этой осенью мне придется играть еще двух великих князей — в «Адъютанте царя» и «Пожаре Москвы» (по «Войне и миру» Толстого). Уже после первого опыта в нынешней обстановке экран всецело захватил меня. Мне было тесно на маленькой эстраде, где только в словах и мотиве краткой песни можно было выявить себя. Неизмеримо больше дает экран, где артист может учиться, контролировать свои успехи и ошибки, стремиться к новым достижениям и овладевать ими. Конечно, путь к экрану далеко не усыпан розами. Начать хотя бы с того, что нелегко высидеть полтора часа, пока вам приклеивают бороду волосок по волоску, а затем на вашем лице красят ее, сушат и завивают. В «Шехерезаде» нас мучили, топили, жгли (я чуть не сгорел от пылающих факелов), спускали на блоках в недоступные ущелья...

Но зато как приятно предаваться романтическим мечтам о предстоящей карьере, о том, как лет через пять Вертинский сделает себе большое имя и его без всяких виз если не услышат, то увидят в самых запретных странах.

Петь я все же не бросил и бросать не собираюсь. В этом году я дал три концерта в Лондоне, шесть — в Париже, выступал в Ницце и других городах Франции, пел в Берлине. Из Латвии поеду в Остенде.

Для сегодняшнего концерта в Эдинбурге у меня собралось немало новинок. Вы услышите «Песенку о моей жене», «Ты успокой меня», «Испано-Сюизу», «Мою звезду», «Китайскую акварель» и др. В заключение позвольте два слова о моем аккомпаниаторе. А. Блох приехал со мной из Берлина и аккомпанировал мне и в Париже и в Лондоне. Роста он маленького, но на своем поприще большой чуткий артист.

 

 В статье сохранена авторская орфография и пунктуация.

Интервью приводится  по книге А. Вертинский «Дорогой длинною…» Изд. «Правда» Москва 1991 год